Хадзабе и датога

Хадзабе насчитывают несколько тысяч человек, и лишь часть из них продолжает жить главным образом собирательством и охотой. Их язык замечателен: в нём есть щёлкающие согласные, и обычно его считают изолированным, не родственным соседним. Семьи перемещаются вместе с сезонами, а повседневный круг включает сбор клубней, ягод и мёда, а также охоту с луком и стрелами. Ничто из этого не реликт: это способ жить сегодня, причём под серьёзным давлением.

Их соседи датога, которых иногда называют барабайг, — нилотоязычные скотоводы, держащие скот и широко известные кузнечным делом, в том числе изготовлением наконечников стрел, которые обменивают хадзабе. У двух общин давние и порой напряжённые отношения из-за земли и пастбищ, о чём во время визитов часто умалчивают, но это тоже часть картины.

Давление реально: земледелие и выпас заняли большую часть земель, где хадзабе прежде добывали пищу, вода становится предметом споров, а сам туризм может быть бесцеремонным, когда превращает людей в зрелище. Хороший визит — ранний, небольшой и тихий, его ведёт тот, кому община доверяет, а плата согласована заранее. Если вас позвали на утреннюю прогулку, идите в их темпе и позвольте им решить, чем поделиться. Если визит кажется постановочным, торопливым или потребительским, это сигнал об операторе, а не о людях.